Но шахматы и футбол пришлось отложить в долгий ящик. В это время началась моя трудовая жизнь. Пришлось совмещать работу с учебой в вечерней школе. К 19 годам, когда в 1964 году я поступил на факультет психологии, у меня было 4 года производственного стажа. Учеба шла очень легко, так как знание реалий жизни помогали быстрому усвоению теоретических постулатов изучаемых наук. В 1969 году я закончил заочное отделение факультета психологии Ленинградского университета и к удивлению многих, меня без аспирантуры сразу взяли на ставку младшего научного сотрудника в лабораторию инженерной психологии. Дело в том, что руководитель лаборатории Сергей Нерсесович Сафарян искал исполнителя заканчивающегося через год хоздоговора по закрытой тематике. Предыдущие два года не дали результатов и, просмотрев все дипломные работы, он остановил выбор на мне. Не долго думая, я согласился. Применив новый подход к решению этой непростой проблемы, мне удалось в считанные недели решить её.

С.Н.Сафарян сообщил мне, что эта работа достойна кандидатской диссертации и тогда я предпринял соответствующие действия: оформил соискательство и к лету сдал все кандидатские экзамены и этим же летом был участником Всесоюзной конференции по инженерной психологии в Калинине (теперь Тверь). Это был взлет, после которого на меня неожиданно обрушился шквал из различного рода придирок и уколов по самым разнообразным поводам… Меня просто -напросто пытались выжить с факультета. Ведь я был ничей, а Сафарян сам еле держался на своем теплом месте, с которого его "ушли" через три года. Неожиданно возникла сильнейшая потребность в пении - это заговорил инстинкт самосохранения и через два месяца он привел меня в университетский хор. С этого времени началось мое изучение природы голоса человека на собственной практике, в результате приведших меня к открытию, на основе которого написан этот самоучитель.

Мой голос, по мнению выдающегося хормейстера современности Григория Моисеевича Сандлера, явно выделялся в лучшую сторону.