Вернуться на путь предков было конечно не легко. Для этого необходимо было бы произвести новую целую революцию во взглядах и привычках высших слоев русского общества, сильно денационализировавшегося со времени революции Петра I. Превратить "русскую Европию" снова в Русь, в Россию, было не так просто. Для этого было необходимо чтобы православие приобрело былую роль духовного руководителя народа. Главой православной церкви должен был стать Патриарх, а не царь. Независимая, свободная от опеки государства церковь должна была найти путь объединения с старообрядчеством и начать решительную борьбу с масонством и "вольтерьянством" и другими формами увлечения европейской философии.

Идеи западного абсолютизма, на которые уже почти в течении ста лет опиралась царская власть, необходимо было заменить политическими идеями самодержавия. В лице возрожденной сильной церкви, восстановленное самодержавие нашло бы мощного союзника для борьбы с растлевающим действием европейских идей и смогло бы вместе с ней начать борьбу против основного зла тогдашней России крепостного права. Отмена крепостного права европейского типа вырвало бы опору из под ног дворянства, стремившегося превратить царскую власть в орудие своих сословных интересов. В лице свободного крестьянства, жившего все еще идеями православия и самодержавия, царская власть получила бы такую же могучую опору, как и в свободной церкви, независимой от воли государственных надсмотрщиков.

"Возврат на Русь" не обошелся бы, конечно, без тяжелой, ожесточенной борьбы с масонством, аристократией и дворянством, которые едва ли бы пожелали добровольно отказаться от выгодного права владения "крещенной собственностью". Но объединенные общим миросозерцанием, Царь, Православная церковь и народ, в конечном итоге вышли бы наверно победителями в борьбе с теми, кто желал идти по пути строительства "русской Европии". Но этого не произошло и не могло произойти потому, что Александр I не обладал ясным монархическим миросозерцанием отца, считавшего, что пора уже возвратиться на Русь.