— Много базаришь, — пророкотал он. — Запомни: еще раз увижу тебя рядом с ней — пожалеешь о том, что родился.

— Можно идти? — спросил я.

— Вали!

— Большое спасибо.

Я медленно, очень медленно стал подниматься по лестнице, позволяя ему опуститься как можно ниже (хотя ниже было уже некуда); когда дистанция между ним и его мудрым сообщником, неподвижно стоявшим на верхней площадке, увеличилась до предельно возможной, а откуда-то со дна послышался властный зов: «Пошли!», я достал из кармана удостоверение частного детектива и, раскрыв его так, чтобы не было видно тисненой надписи на обложке, тоном начальника жэка рявкнул:

— Московский уголовный розыск, майор Столетник! Предъявите ваши документы!

Вниз ему бежать было обломно — там стоял я, наверх — тоже, выше пятого этажа жили только голуби, да и те над люком, закрытым на замок. Испуганный сифилитик попытался сбить меня своим тщедушным организмом в куцых джинсах и застиранной байковой рубахе в клеточку, я отклонился и подсек его в воздухе, в результате чего он пролетел над лестницей и, крикнув: «Менты, Бугай!» — плашмя упал на бетон. В следующее мгновение я заломил его татуированную руку и изъял из карманов самодельный кастет из слоеной фанеры, нож-«раскладушку», приобретенный в соседнем киоске «Роспечать», скомканные рубли, которых едва хватило бы на пол-литру, и проездной билет на трамвай. Документов ему еще не выдали.

— Как тебя зовут, шибздик? — спросил я, усевшись на него верхом так, чтобы он мог увидеть сотовый аппарат в моих руках, и набрал первый попавшийся номер.

— Рябчик… Виктор Рябов, — простонал он.

— Алло! — томно отозвалась женщина в трубке.

— Дежурная! — заговорил я голосом ленивого мента, стараясь не оставлять пауз между словами. — Майор Столетник! Пришли-ка мне ПМГ, какая там поближе к моему дому! Срочно! — И отключился. — Сейчас ты у меня заговоришь, Рябчик! Сейчас я тебя вместе с ананасами пожую, а потом выплюну!