— В чем дело, Нора? — спросил один из рэкетиров через стекло.

— Да вот… — осеклась она, не найдя, чем мотивировать свою агрессию.

Они выжидательно уставились на меня, я положил палец на карабин, чтобы отцепить, в случае чего, Шерифа. Пушки у них, несомненно, были, и в мою задачу входило не уронить искорки недовольства в бочку с порохом их желания показать крутизну перед девицами и этой Норой, у которой, я уверен, тоже были фиолетовые ногти.

— Да нет, ничего, ребята, — продемонстрировал я улыбку Джоконды. — Спросил, не работала ли эта милая девушка утром, хотел кое-что уточнить. Извините, если что не так. Пошли, Шериф!

Мы отошли на пару шагов. Кажется, пронесло! Мне, конечно, этих ссыкунов заставить играть в чехарду и кричать: «Дяденька, прости, больше не будем!» — дело двух секунд. Не говоря о том, чтобы сложить в багажник «фолькса» и самому отправиться катать на нем фиолетовых девиц. Но придется иметь дело с ОМОНом, прикроют бюро, изымут разрешение на оружие, ночь продержат в отделении — да мало ли! Овчинка явно не стоила выделки.

— Ты у нас спроси! — с вызовом сказал мне вслед один из «качков». Я понял по его тону, что в мои благие намерения они не поверили.

— Где-то здесь утром, примерно около двенадцати, воблой торговали, — сказал я. — Прямо из машины… из микроавтобуса, не знаю, как называется…

— Ну и что?

— Да ничего. С приятелем поспорил. Он говорит, на Восьмой Парковой, а я — на Девятой.

— Вы выиграли, — вульгарным голосом сообщила одна из девиц и отщелкнула окурок фиолетовым ногтем. — Вот здесь «РАФ» стоял, я воблу покупала.

— Очередь была?

— Была.

— Вы, случайно, там даму с собачкой не заметили? Рыжая с белым собачка на поводке, питбуль-курц-айзен-шпиц? И дама в экстравагантном таком…

Все засмеялись, не смеялась только Нора. На лисьей ее морде было написано желание прокатиться в «фольксе» или, в качестве компенсации, стать свидетельницей моего четвертования.