Жители ее были очень бедны и настроены весьма решительно, а горы служили им природным укрытием. Пашам было нелегко выкачивать оттуда золото, потому что каждый в этом краю привык отчаянно защищать хлеб свой насущный. Все албанцы - как магометане, так и христиане - были воинами. И хотя магометане происходили от неукротимых скифов, а в жилах христиан кровь древних македонцев, былых властителей мира, смешалась с кровью бродяг-норманнов, прибившихся к этим краям на гребне волны великих крестовых походов, те и другие были и считали себя воинами, а потому война казалась им естественным образом жизни. Они то сражались между собой - край на край, село на село, подчас семья на семью, то выступали против местных властей, а то, объединившись, дрались с войсками правителей своих санджаков1* или, в союзе с ними, против султана и не признавали иного отдыха от ратных дел, {317} кроме вооруженного перемирия. Каждое племя выставляло отряд воинов, каждая семья имела собственную крепость, жители были поголовно вооружены. Когда ничего лучшего не оставалось, эти потомственные воины возделывали свои пашни или отправлялись к соседям на сбор урожая, который и уносили с собой, или гнали на пастбища стада овец, стараясь прихватить и соседские. Все это повсеместно считалось совершенно естественным: в Эпире, Теспротии, Фессалии и Верхней Албании такие подвиги были самым обычным делом. Нижняя Албания была куда слабее горного края, жители там были потише и посмирнее. И как во многих турецких провинциях, жители равнин сплошь и рядом становились жертвами притеснений со стороны горцев. Недаром в горных селеньях сохранялась память о Скандербеге2** и обычаи древней Спарты: подвиги отважного воина воспевались под звуки лиры, а отцы семейств в назидание детям любили рассказывать об искусных ворах. Некоторые празднества устраивались лишь за счет добычи, отнятой у чужаков, а лучшим угощеньем традиционно считался краденый баран. Главными достоинствами мужчины почитались ловкость и отвага, а лучшими женихами слыли удачливые грабители и бандиты.