- Без тумака, без шишки не поешь и пышки! Наши торговки передали моему глазу поклон от твоих мышей. Вот теперь можно отгадывать загадку: что на спине бывает красным, а под глазом синим?
Он поднялся к Килику, постукивая посохом, а меня позвал садовник Псой - носить ему воду на грядки. Я таскал лейки и останавливался передохнуть у крыльца дома Килика.
- Ты слышишь, жрец? - доносился оттуда голос Мнесилоха, и в этом голосе звучала медь угрозы. - Ты хорошо понял?
Они меня не замечали, а я мог видеть лицо Килика. Килик растерян - вот как?
- Ну ладно, - терпеливо сказал Мнесилох. - Если ты, жрец, запамятовал, я тебе повторю всю эту историю. Итак, при Марафоне наша конница захватила царскую палатку с сокровищами - там были и посуда, и бриллианты, и серебро. Помнишь, жрец?
Килик молчал.
- Чудесно, - продолжал Мнесилох. - Рядом была яма - вражеский окоп. В яму сложили сокровища, застелили досками временно, чтобы уберечь от перипетий битвы. На доски навалили убитых; попал туда и я. У меня была отрублена рука. Вскоре битва переместилась в другой конец поля, а к яме подкрались неизвестные, сбросили трупы... Я как раз очнулся и все видел, всех запомнил... До сих пор архонты и жрецы ищут похитителей... И знаешь, почему не найдут? Потому что сказано: ищи вора в своей норе!
Килик бормотал что-то невнятное и машинально отковыривал штукатурку... Это он-то, хозяйственный Килик!
- Молчал я! - горестно вздохнул Мнесилох. - Молчал все годы, потому что жил из милости при сильных, при тех, кто разбогател на краденых сокровищах! А что мне стоит, Килик, а? Завтра пойти в народное собрание и объявить имена похитителей? А ведь среди них был один младший жрец, и звали его...
- Алкамен, Алкамен! - кричал с огорода Псой. - Куда ты пропал? Неси же скорей воду!
Вечером Килик за какую-то мелочь выдрал меня за ухо. Но я привык к неожиданным наказаниям и не плакал по пустякам.
Утром, когда распределяют работу на день, Килик велел женщинам идти на самый дальний виноградник. Как всегда, и дети собрались вместе с мамами. Однако на этот раз Килик отпустил на виноградник только девочек, а всем мальчикам приказал остаться. Женщины тревожно распрощались с сынишками, ушли.