Точно так же и жителей Патр он уговорил соединить их город длинными стенами с морем. «Афиняне вас проглотят», — сказал кто-то им. «Может быть, — ответил Алкивиад, — но постепенно и начиная с ног, лакедемоняне же — с головы и разом». Но афинянам он советовал держаться земли и постоянно напоминал молодым людям, чтобы они были верны клятве, которую давали в храме Агравла, — «почитать границей Аттики пшеницу, овес, виноград, маслину», т. е. смотреть как на свою на всякую возделанную и приносящую плоды землю.

XVI. ПРИ ВСЕЙ этой политической деятельности, речах, разуме и красноречии Алкивиад, с другой стороны, вел роскошную жизнь, злоупотреблял напитками и любовными похождениями, носил точно женщина, пурпурные одеяния, волоча их по рыночной площади, и щеголял своей расточительностью; он вырезывал части палубы на триерах, чтобы спать было мягче, т. е. чтобы постель его висела на ремнях, а не лежала на палубных досках; на его позолоченном щите не было никаких родовых эмблем, а только Эрот с молнией в руке.

Глядя на все это, почтенные люди испытывали отвращение и негодовали, боясь его своеволия и неуважения к законам, казавшимся чуждыми и как бы тираническими; чувства к нему народа хорошо выразил Аристофан, сказавший, что город Алкивиада

Жалеет, ненавидит, хочет все ж иметь. Еще лучше выразил он ту же мысль аллегорически. К чему было в Афинах льва воспитывать? А вырос он — так угождать по норову.

Но его пожертвования, хорегии, непревзойденные дары городу, слава предков, мощь красноречия, телесная красота и сила, военная опытность и храбрость — вое это заставляло афинян прощать ему все прочее и относиться к нему снисходительно, постоянно давая его преступлениям самые невинные названия, называя их честолюбивыми выходками, шутками. Так было с Агатархом, художником, которого он запер, а после того, как тот расписал его дом, отпустил, богато одарив; Таврею, своему сопернику по хорегии, он дал пощечину, когда последний стал оспаривать у него победу.