Эта же парадигма лежит в основе ритуальных пьянок знаменитых даосов в китайской традиции и вакхических мистерий в Древней Греции.
Подсмотренный сон
Вино не просто символ, аллегория. В Традиции все связано. Если что-то соотносится с чем-то, значит эти вещи связаны и практически. Иными словами, если алкоголь синонимичен инициации, значит и производимое им на человека действие в целом должно воспроизводить сценарий посвящения. Выпивка - это путь, путь внутрь.
И действительно, действие алкоголя производит на людей такое воздействие, при котором они как бы входят внутрь своего существа. Поэтому опьянение подобно сну. В нем все вещи так же, как и во сне, приобретают особый дополнительный смысл, угадываемый и смутный одновременно, слова и звуки слышатся по-новому, потоки ассоциаций и полувидений захватывают пьющих. Предметы и чувства меняют свои пропорции. Ничтожная причина вызывает гипертрофированную реакцию, угроза или опасность вообще игнорируются. Пьяный лезет на крышу, ходит по карнизу, взбирается на дерево, на трубу. Бегает через автотрассы. Нападает на сильнейших. Во общем, ведет себя в особом режиме, когда внешний мир далеко не столь весом и плотен, фиксирован и тяжел, как в пробужденном состоянии. Это сон, но сон со свидетелями.
Наличие свидетелей такого "сновидения" лежит в основе утреннего похмельного раскаяния. Человек, даже если прекрасно помнит происходящее во время пьянки, испытывает угрызения совести, будто что-то совершил в беспамятстве. Это результат последствий "второго состояния", которое ускользает от критического дневного рассудка.
Сон и опьянение типологически близки.