В результате начинается чтение, в ходе которого риторика предстает борьбой тропа с убеждением или — что не одно и то же — когнитивного языка с перформативным. Следствия этого нелегко не только обнаружить, но и сформулировать в сжатом виде, освободив их от хитросплетений отдельных прочтений. Тем не менее противники такого рода подхода яростно нападают на то, что им кажется его идеологическими мотивами, вместо того чтобы критиковать технические подробности процедур чтения. В частности, так поступают с термином «деконструкция», быстро превратившемся и в ярлык, и в мишень. Большая часть книги, которую Вы держите в руках, была написана до того, как «деконструкция» стала яблоком раздора, и термин этот используется здесь в техническом, а не в полемическом смысле — что никоим образом не подразумевает его нейтральность или идеологическую невинность. Но я не вижу причин избавляться от него. Никакое другое слово не способно столь экономно представить невозможность позитивно или негативно оценить подразумеваемую им неизбежную оценку. Описывая тот же самый процесс чисто негативно, рассматривая вместе с Ницше деструкцию (Zeitriimmerung) концептуальных конструкций или вместе с Паскалем — разрушение (demolition) убеждения, которое само по себе уже было деструкцией, всегда что-то теряешь. Вполне осознанно я впервые воспринял термин «деконструкция», читая работы Жака Деррида, а значит, этот термин ассоциируется с силой, порожденной изобретательной строгостью, на которую я нимало не притязаю, но которую я и не намерен отрицать. Деконструкция, как то легко было предсказать, часто неверно представляется, отбрасывается как безобидная академическая игра или отвергается как оружие террориста, и у меня остается все меньше иллюзий относительно возможности перечисления всех прочих заблуждений такого рода, поскольку уповать на что-то подобное, значит пойти против того, к чему устремлены мои собственные прочтения.

«Аллегории чтения» писались долго, и длинен список организаций, которым я обязан столь многим.