Фрагменты сновидений Птолемея содержат нечто совершенно отличное от описаний сновидений в трактатах древних авторов. Очевидно, что в то время люди видели сны также, как и мы, хотя в произведениях сообщается только о тех немногих сновидениях, которые отражали представления людей. Например, если приснился дом, охваченный пожаром, значит человек влюблен и т. д. Не трудно себе представить, каким образом они приходили к таким интерпретациям, которые не так уж и плохи, ибо вполне вероятно, что влюбленному может присниться пожар. В отличие от этих толкований, основанных на обывательском опыте, средневековые и античные описания сновидений характеризуются большей конкретностью. Например, если во сне кто-нибудь умирал, значит следует ожидать гостя, который получит или потеряет деньги и т. д. Сновидение никогда не воспринимается как внутренний объект или процесс; оно неизменно проецируется на внешний мир.

Даже в наши дни, в Швейцарии, простые люди нередко обсуждают свои сновидения только на прогностическом уровне. Я проводила анализ сновидений приходящей ко мне домработницы. И вот однажды мне позвонил ее брат и задал вопрос, почему я свожу с ума его сестру. Он был убежден, что сны — это чушь, так как ему прошлой зимой трижды приснились гробы, но, тем не менее, в семье никто не умер. Для него характерен классический греко-египетско-вавилонский образ мышления. Вернемся к традициям небольших примитивных сообществ. Предположим, что в такой среде живет человек, который видит сны или наблюдает видения. У него есть две возможности: он может либо отправиться к знакомому шаману, лекарю или священнику и признать правильной его интерпретацию, либо будучи независимым, построить свою интерпретацию, сделать свои выводы и создать целую систему.