Местная промышленность так и не получила ни финансовой, ни моральной поддержки со стороны лейбористкой партии. Ей требовалось гораздо больше усилий и решительности, больше преданности своему делу для осуществления поставленных задач, чем их современникам, занимавшимся сельским хозяйством...

Постепенно, где-то к началу 20-х годов нашего столетия, позиция деятелей сионистского движения стала склоняться в сторону развития промышленности в Палестине. Даже Артур Руппин, идеологический и административный руководитель лейбористких проектов, заявил в 1922 г., что развивать сельское хозяйство в ущерб промышленному производству — неправильно. Ведь успешная абсорбция репатриантов возможна только при наличии достаточного количества рабочих мест, и заводы помогают справиться с этой задачей ничуть не хуже, чем сельскохозяйственные поселения. Заявлений, естественно, было недостаточно. Еще в 1926 г. Меир Дизенгоф с горечью отмечал, что сионистское движение все еще предпочитает городу деревню, не понимая, что «невозможно превратить всех нас в крестьян за одну ночь». Жаботинский как раз требовал оказывать помощь промышленности.

В 1922 г. было 9 забастовок с участием 200 рабочих, в 1923 г. — 21 (576 человек), в 1924 г. — 46 (1586 рабочих), в 1925 г. — 61 (2638 рабочих). Забастовкам пытались добиться от хозяев предприятий приема рабочих только из гистадрутовского профсоюза.

В 1923 г. начались случаи насилия не только по отношению к фермерам, использующим арабский труд, но и против еврейских рабочих, членов партии «Мизрахи», которые получали работу от их собственных маленьких профсоюзов. Некоторые мизрахисты были ранены, здания которые они строили, разрушались. Союз «Мизрахи» пришлось, тем не менее, признать и подписать соглашение по вопросу распределения работы.

Гистадрут установил принцип организованного труда. Рабочий мог не получить работы в с/х или промышленности если он не был членом Гистадрута. Биржа труда, ведающая распределением на работу, состояла исключительно из членов лейбористкой партии. Рабочий, состоящий в ревизионисткой организации, не мог получить места через биржу. Имя его помещалось в конце списка. В некоторых случаях даже отказывались регистрировать. Многие ревизионисты, особенно женатые, выходили из партии.