Во всех полках стали распространять брошюры, стали посылать в полки лекторов для бесед с солдатами; тот факт, что как раз в это время после одного из германских набегов на американские окопы три американца были убиты, и у одного из них оказалось перерезанным горло, сильно помог американским пропагандистам. Я хочу здесь подчеркнуть, что мнение Джонсона о пропаганде во время войны вполне совпадает с моим собственным опытом, а именно: пропаганда, чтобы она достигла цели, всегда должна опираться на действительные факты, а такие выдумки, как, например, немецкая «фабрика трупов», где якобы человеческие трупы перерабатывались в взрывчатые вещества, всегда обращаются против своих же авторов. Немцы давали нам достаточно действительных фактов, которые мы могли использовать против них в своей пропаганде, причем фактов более потрясающих, чем все выдумки указанного выше характера.

Я должен сознаться, что в книге Джонсона меня изумляет одна вещь, а именно — переоценка автором германской секретной службы. Джонсон совершенно правильно отмечает, что была не одна, а несколько германских разведок, и, по-видимому, полагает, что все эти разведки работали согласованно. Между тем наш опыт и в Англии и во Франции свидетельствует о том, что, наоборот, все эти разведки сильно соперничали одна с другою, и поэтому их было сравнительно легко обмануть.

Особенно велико было соперничество между морской и военной разведками, старавшимися превзойти друг друга.

Подобное соперничество было использовано в деле шпиона Мюллера, который был расстрелян в лондонском Тауэре, но, тем не менее, продолжал посылать донесения своим начальникам в Антверпен (его почерк был в совершенстве подделан); немцы так высоко ценили его донесения, что заплатили за них 1 200 фунтов. Эти донесения стоили бы значительно дороже, если бы они были настоящими. Немцам понадобилось три месяца, чтобы заметить обман, и то только потому, что жившая в Бельгии сестра погибшего шпиона уведомила их о том, что ее брат был расстрелян три месяца тому назад.