- Давно еще, - говорил Кешка, потягивая ганзу*, - когда Амур этот отыскали, Иван-то Бердышов у купца Степанова ходил на баркасе. Сплавлялись они до Николаевска, по дороге с гольдами торговали, делали меновую. Как-то раз заехал он в Бельго. Стойбище это ниже Додьги верст на пятнадцать-двадцать. Вот торгаш, которого мы сегодня встретили, он оттель же. Там у них самое гнездо торгашей... Ну, а тогда-то хоть и не шибко это давно было, но все же население там было поменьше, хотя китаец этот уж и тогда торговал. Тамока и встретил Бердышов одну гольдячку. Она была у этих гольдов шаманкой.

_______________

* Г а н з а - трубка с медной головкой.

- Как же это так? - заговорил Тимоха Силин. - Разве девка бывает шаманкой?

- Как же, быват, - небрежно ответил Кешка. - Еще как славно шаманят!

- Мы до Байкала видели этих шаманов и у бурят и у тунгусов, - заметил Тимошка, у которого подступало желание высказать все, что он сам знал о шаманстве. - Там более грешат этим старики. Верно, слыхал я, что где-то была и старуха шаманка, но не девка же.

- Шаманство это как на кого нападет. Кто попался на это дело, тот и шаман, - туманно объяснял Кешка. - Хоть девка, хоть парень - все равно. Ведь это редкость, кто шаманить-то может по-настоящему, - со строгостью вымолвил он, и заметно было, что Кешка сам с уважением относится к шаманству. - Ну, а она, эта Анга, так ее гольды зовут, была первейшей шаманкой, хоть молодая и бойкая, а, сказывают, как зальется, замолится гольдам-то уж любо, загляденье... Иван теперь на русский лад Анной стал ее называть.

Ну, была она шаманкой - девка молодая, мужа нет, жениха нет, гольдов этих она чего-то не принимала. Сама была роду отличного от остальных гольдей. Отец ее в первые годы, как отыскали Амур, помогал плоты проводить, плавал на солдатских баржах, бывал в Николаевске, там научился говорить по-нашему.