– Но теперь взволновало?

– А ты как думаешь?! Ведь если девки пропадают, значит, и до меня могут добраться! Пропали-то все иногородние!

– Так ты же вроде бы коренная ленинградка. Мы с тобой с первого по десятый классы тут учились.

– Да, но у меня никого нет.

– В смысле?

Оказалось, что родители Арины погибли в автокатастрофе, когда ей было девятнадцать лет. Она осталась с бабкой, которая умерла через два года. И Забродова осталась совсем одна.

– Не из-за квартир случайно они пропадали? – тут же мелькнула у меня мысль.

– Нет. Две вообще снимали. Так что какие квартиры? У одной квартира своя, но завещана ребенку. Ее ребенок у матери жил, в Рязани. Мать сейчас здесь.

– Она-то хоть заявление в милицию подавала?

– Не знаю.

Я на всякий случай попросила адрес и телефон этой матери. Арина мне их вручила – написанные заранее на отдельной бумажке. Так-так-так! Дело становится все интереснее.

– То есть ты опасаешься, что тоже можешь исчезнуть? – уточнила я. – Хотя бы потому, что тебя никто не будет искать, так?

– Ну, в общем…

– А ты не думала завязать с этой твоей борьбой? Есть ведь и другие работы.

– И что я буду делать? – Арина посмотрела на меня, как на полную идиотку.

– Ты еще сколько лет планируешь на ринге сражаться?

– Как получится, – пожала плечами она. – Я об этом не задумывалась. Пока держат. Юля, я ничего не умею делать! Ни-че-го! Я это признаю. Я не рисуюсь. Замуж мне уже не выйти, это я тоже понимаю прекрасно. Родить я не могу. Образования у меня никакого нет. Я даже школьную программу не помню. Но в дворники не пойду. И на завод тоже. Но умирать мне не хочется! Понимаешь?

– Понимаю. Что ты хочешь от меня?

– Ты можешь узнать, куда исчезают девчонки? Я записала все, что о них помню, – Арина вручила мне тетрадные листки в клеточку. – Вот тут – адреса залов, где проводятся бои.