Но домой мне Яков Соломонович не звонил никогда.

– Что случилось? – спросила я.

Яков Соломонович вздохнул.

– Простите, Юлечка Владиславовна, но… Почему-то люди вспоминают о знакомых, когда что-то случается… Редко удается позвонить просто так, узнать, как дела…

– Жизнь у нас сейчас такая, Яков Соломонович, – ответила я. – Ритм сумасшедший. Все крутимся, пытаясь выжить и успеть на поезд, в который, если не поторопишься, можешь и не попасть.

Яков Соломонович опять вздохнул.

– Простите, Юлечка Владиславовна, но мне нужна ваша помощь, – сказал он. – Скорее, ваш совет. Могу ли я к вам приехать? Или встретиться с вами в любом удобном для вас месте?

– Вы сейчас хотите приехать? – уточнила я.

– Да, если для вас это не поздно.

Было девять вечера, а поскольку раньше часа ночи я все равно не ложусь, я пригласила Якова Соломоновича в гости, объяснив, как доехать.

Он вскоре прибыл с букетом цветов и коробкой конфет и за чаем поведал мне не очень веселую историю, приключившуюся с его племянником Левочкой, как я, впрочем, и ожидала.

Обратиться ко мне Якову Соломоновичу посоветовал хорошо известный мне адвокат Зиновий Яковлевич, активно защищающий наших питерских криминальных авторитетов, представляя их интересы в случаях их конфликтов с правоохранительными органами. Зиновий Яковлевич оказался дальним родственником ближайшего друга Якова Соломоновича и, конечно, согласился представлять интересы Левочки.

Меня заинтересовало, что такого мог натворить Левочка, раз он оказался в известном здании на Арсенальной набережной.

Оказалось, что у Левочки была любовь. Весьма странная, с которой мама и дядя вначале долго боролись, но потом махнули рукой, поняв, что сделать ничего не могут.