Аня взвесила все «за» и «против». Она прекрасно понимала, что в Москве ей на отдельную квартиру заработать никогда не удастся, а продолжать и дальше жить в семейном муравейнике не хотелось. У бабушки с дедушкой в Петербурге была двухкомнатная квартира с изолированными комнатами, и Ане обещали предоставить одну из них и, главное, оставить всю квартиру в наследство… Работу тоже искать не придется – ее уже ждут. Работать секретарем после МГИМО не очень-то хотелось, но Аня надеялась, что вскоре ей удастся подняться в фирме. Главное – быстро зарекомендовать себя. Потенциальный начальник обещает семьсот баксов в месяц, говорят, что в Питере на эти деньги можно хорошо жить, не то что в Москве. А потом, вероятно, зарплату прибавят. И ведь квартиру-то ей снимать не надо!

С другой стороны, она уезжает от всех подруг и друзей, в Питере Аня никого не знает, а ей на момент принятия решения уже стукнуло двадцать семь… В таком возрасте не так-то легко заводить новых друзей. Как правило, кто остался с юности – тот и есть, тем более после всей чехарды последних лет, когда кто-то взлетел высоко вверх, а кто-то остался в самом низу. Но ведь на работе она с кем-то познакомится, в фирму будут приходить различные люди, а как секретарь на приеме она будет всех знать… Какой-то круг общения должен появиться, да и Москва не за тридевять земель останется, на выходные можно туда ездить, если совсем тошно станет. А потом она, может, и другую работу найдет – более интересную, более денежную. Аня была девушкой честолюбивой, хотя и понимала: с чего-то следует начинать. Сразу директором фирмы ее никто не сделает. В первую очередь, нужно зацепиться.

Но основным аргументом, выдвинутым в пользу переезда, послужили слова двоюродной сестры и лучшей подруги Ани Ольги Веселко:

– Ты здесь сгниешь, – сказала Ольга. – Как ты видишь свое будущее? Собираешься нянчиться с племянниками? Твои родственники превратят тебя в нечто среднее между домработницей и няней.