Аэробика – и в зале, и водная, тренажеры всевозможные, секции. Два бассейна, три бани, залов – я и не знаю, сколько точно… И с зеркалами, и просто спортивные, без выкрутасов, только маты накиданы. Я в такой как раз хожу. Мне же приемы надо отрабатывать… И там ребят много… Афганцы, чеченцы. Они тоже по группам. То есть, по компаниям. Никто ни к кому не лезет, не мешает. Разборок не бывает – или я не видела.

– Понятно: оазис дружбы между народами.

– Ну что ты ехидничаешь-то? – воскликнула Арина. – Я серьезно говорю. Для меня этот спорткомплекс – отдушина!

И она тяжело вздохнула.

Мы никогда не дружили с Забродовой, но и не враждовали, и не делили ничего. В школе мы просто принадлежали к разным компаниям. В последний раз я видела ее на вечере встречи на следующий год после окончания школы – и все. А она меня и не заметила. Но, тем не менее, пришла ко мне, хотя не была уверена, что я – это я. Или была?

– Извини, – сказала я, чтобы не накалять обстановку, да и дело меня заинтересовало, а, значит, из Забродовой следовало вытянуть как можно больше информации. – И давно ты занимаешься борьбой без правил?

– Года… полтора, – ответила она после недолгого размышления.

– А до этого что делала?

Забродова замялась.

– Арина, меня чем-то удивить довольно сложно, – сказала я мягким голосом. – Поверь: я за годы работы криминальным обозревателем чего только не наслушалась…

– Да уж, – хмыкнула Арина. – Читала я твои статьи… Юль, а ты в самом деле в моргах бываешь?

Я кивнула.

– А трупов неопознанных сейчас много?

Я закатила глаза. Разъяснять Забродовой классификацию неопознанных трупов не хотелось, да и сама я без крайней необходимости не пойду смотреть на все эти «подснежники», «поплавки», «шкварки» и прочих… Должно быть очень веское основание… Интересно, а Забродова мне его предоставит?

– Полно, – сказала я вслух.

– А их когда находят… Ну, то есть, я хотела спросить: их когда хоронят? В смысле, неопознанных? И, главное, их сжигают или нет?