Столпотворение происходило у дома, где он жил с Винсентом. Отчего-то волнуясь, Поль быстрым шагом направился к дому. У крыльца стояли двое полицейских: один в штатском – не узнать в нем представителя власти мог разве что приезжий, и ажан в форме. Первый курил трубку, второй – сигару. Поль медленно, обводя взглядом толпу и соображая, что могло случиться этой ночью, подошел к тому, что был в штатском.

– Мсье Гоген? – не очень дружелюбно попытался познакомиться с Полем толстячок в шляпе.

– К вашим услугам.

– Я комиссар Деланье, – неохотно, словно выдавая государственную тайну, признался толстячок. – А вы художник, – последнее не было похоже на вопрос.

– Да вы просто провидец, мсье Деланье.

– Почему бы вам просто не сказать, что не удивлены моим провидением и что имя ваше в Арле известно?

– А почему бы вам просто не сказать, что вам от меня нужно?

– Как вы распоряжались своим временем с семи часов вечера вчерашнего дня и до того момента, как увидели меня?

– Лучше скажите, что вам нужно.

– Мсье Гоген, я вижу, вы из тех людей, разговор с которыми складывается удачно только в полицейском участке. – Толстячок выразительно закусил мундштук трубки и принялся изучать усы Гогена, как умерщвленную в морилке бабочку.

Полем овладела тревога.

– Что с Винсентом? – дрогнувшим голосом спросил он. – Вы здесь из-за него?

– Так чем вы занимались и где были в указанное мною время? – как и всякий провинциальный полицейский, комиссар Деланье был непробиваем.

– Если я отвечу вам отказом, вы вряд ли начнете рассказывать мне о Винсенте?

– Лучше бы вам не отказывать мне.

Поль занервничал. Он понимал, что произошло что-то нехорошее. И лучше бы ему на самом деле не вести себя как последнему идиоту, порождая у представителя власти подозрения и неприязненное к себе отношение. Но справиться с собой оказалось труднее, чем нагрубить толстячку.