порядкам, предпочитали безопасное настоящее исполненному опасностей прошлому.Не тяготились новым положением дел и провинции: ведь по причине соперничествазнати и алчности магистратов доверие к власти, которой располагали сенат инарод, было подорвано, и законы, нарушаемые насилием, происками, наконецподкупом, ни для кого не были надежною защитой.

3. И вот Август, стремясь упрочить свое господство,возвеличил Клавдия Марцелла, еще совсем юного сына своей сестры, сделав еговерховным жрецом, а также курульнымэдилом, и Марка Агриппу, родомнезнатного, но хорошего полководца, разделявшего с ним славу победы, —предоставляя ему консульство два года сряду и позднее, после кончины Марцелла, взяв его в зятья. Своихпасынков Тиберия Нерона и Клавдия Друза он наделил императорским титулом, хотя все его дети былитогда еще живы. Ведь он принял в род Цезарей сыновей Агриппы, Гая и Луция, и страстно желал, чтобы они,еще не снявшие отроческую претексту,были провозглашены главами молодежи инаперед избраны консулами, хотя повидимости и противился этому. После того как Агриппы не стало, Луция Цезаря,направлявшегося к испанским войскам, и Гая, возвращавшегося из Армении сизнурительной раною, унесла смерть, ускоренная судьбой или кознями мачехиЛивии, а Друз умер еще ранее, Нерон остался единственным пасынком принцепса.Все внимание теперь устремляется на него одного. Август усыновляет его, беретсебе в соправители, делит с ним трибунскую власть; и уже не в силу темныхпроисков Ливии, как прежде, — теперь его открыто почитают и превозносят во всехвойсках. Более того, Ливия так подчинила себе престарелого Августа, что тотвыслал на остров Планазию единственного своего внука Агриппу Постума, молодогочеловека с большой телесной силой, буйного и неотесанного, однако не уличенногони в каком преступлении. Правда, во главе восьми легионов на Рейне Август всеже поставил сына Друза — Германика и приказал Тиберию усыновить его: хотя у