Когда эти прелаты разместились в вышеназванной церкви, предпослали открытию собора положенные молитвы и зачитали священные тексты, вошли славные короли Оттон и Людовик и сели вместе с ними; после того, как Марин, посол апостольского престола, произнес речь, поднялся король Людовик, сидевший бок о бок с королем Оттоном, и перед лицом этого викария Римского престола и остальных присутствующих принес жалобу, напомнив, как был призван из-за моря послами Хугона и других знатных франков, чтобы принять положенное ему по наследству отцовское королевство, как под единодушные крики знати и франкского воинства был помазан и коронован и принял веховную власть над королевством; а затем был упомянутым Хугоном свергнут и коварно застигнут и пленен, и целый год провел у него под стражей, и смог добыть свободу не иначе, нежели позволив Хугону занять Лан, оставшийся изо всех королевских владений в руках королевы Герберги и его верных. Рассказал он и обо всех несчастьях, которые претерпел с тех пор, как принял королевство, а если кто-нибудь усомнится в том, что причина его бедствий именно та, которую он назвал, то он либо очистится по решению собора и с согласия Оттона, либо отстоит свои слова в поединке.

Затем поднялся архиепископ Артольд, и в соответствии с полученным им повелением папы Римского, передал письменное изложение начала и продолжения раздора между ним и Хугоном, избранным вместо него первосвященником Реймской церкви. После того, как это изложение зачитали и перевели его для королей на немецкий язык [24], на собор пришел некий Сигебольд, клирик вышеназванного Хугона, и протянул им письмо, полученное из Рима, которое уже предлагалось собору в Музоне, уверяя, что такое же письмо из Рима некто из присутствующих должен был передать Марину.