— А дальше я выйду на тех, кто их скупает в Москве.

— И что? Пойдешь в прокуратуру? В ФСБ?

— Нет, я предпочитаю работать в одиночку.

— Кирилл, ты смешон. Не строй из себя Джеймса Бонда. Мне будет жалко тебя потерять. Нас, афганцев, кто служил в кундузском полку, совсем мало осталось. Ты и так слишком много рисковал жизнью, Кирилл. Не надо снова испытывать судьбу. Поверь, мне будет очень жалко, если ты… если тебя…

Его голос вдруг надломился, и в моей душе что-то шевельнулось. Я улыбнулся и опустил руку на плечо Локтеву.

— Ладно, — сдался я. — Джеймс Бонд и борьба за справедливость здесь, конечно, ни при чем. Все проще, Володя. Я хочу отмстить. Это мое личное дело, можно сказать, сугубо интимное! Здесь замешана женщина, к которой я в некоторой степени неравнодушен.

Локтев кивнул головой, принимая такой ответ, и развел руками.

— И чем я могу тебе помочь? Доверить тебе командование людьми?

— Да.

— Могу предложить тебе должность у нас в штабе. Пойдешь на узел связи?

— Не надо, Володя. Ты понимаешь, о чем прошу.

— Да пойми, чудак! На узле связи ты сможешь прослушивать все телефонные разговоры. Может быть, и контролировать почту.

— Мне кажется, — сказал я, — что мы торгуемся. — Мне нужна граница, Володя! Пяндж! Тропа наркоторговцев! Да не бойся же ты!

Моя последняя фраза его взорвала. Локтев в ярости сжал в кулаке полупустую пачку сигарет и швырнул ее под себя.

— Появился ты на мою голову! — сквозь зубы произнес он. — И лезешь со своими дурацкими интимными делами. Я никого и ничего не боюсь, понял?! И ты это хорошо знаешь! Ты помнишь Афган, Панджшер? А южный спуск с Саланга, когда на нас сверху ссали пулеметным огнем и сожгли полколонны? Ты помнишь, как вся рота лизала пыль и не могла оторвать морды от асфальта? Ты помнишь, сколько нас осталось?.. И было бы еще меньше, — добавил он тише, — если бы ты не вытащил меня из-под обстрела.