Одного уравнения Шредингеру показалось мало, и он окончательно добил ученый мир логической загадкой, смущающей умы и по сию пору!

Представьте себе, говорил Шредингер, что в закрытом ящике сидит кошка. На одной из внутренних стенок закреплен детектор частиц с присоединенной к нему колбой с ядом. Где-то внутри находится и радиоактивная частица. Если радиоактивная частица проявит себя как волна, детектор, представляющий собой газонаполненный диод с тонкой нитью-анодом, не сработает. Если частица проявит себя как корпускула, то при ее пролете через детектор в газе (в результате его ионизации) возникнет коронный разряд. Детектор сработает, колба с ядом откроется, и кошка сдохнет…

Не открывая ящика, попробуем ответить на вопрос: что же случится с кошкой?

С точки зрения житейской логики, кошка либо жива, либо мертва — с шансами 50 на 50. С точки зрения квантовой физики, кошка и жива, и мертва. Причем одновременно — с вероятностью 0,5. В таком полуживом-полумертвом состоянии кошка будет находиться до тех пор, пока экспериментатор не снимет крышку с ящика и не заглянет внутрь.

Парадокс Шредингера озадачил физиков и пролил бальзам на душу креационистов, отрицающих эволюцию и объясняющих происхождение мира актом сверхъестественного творения. Креационизм совершенно неожиданно нашел союзника в лице квантовой физики, этой самой атеистической из всех наук, по сути настаивающей на существовании Творца — того самого экспериментатора, от которого зависит жизнь или смерть подопытного животного.

Разницы между тем, кто сидит в виварии — хищное млекопитающее семейства кошачьих или выеший примат семейства людей, как вы понимаете, нет. Нет никакой разницы и в том, где проводится эксперимент — в ящике или в масштабах целой планеты…

Со временем страсти улеглись. Ученый мир успокаивал себя примерно следующим образом: что с него взять, с электрона, ну и пусть себе то появляется, то исчезает в своем микромире. В макромире спонтанная телепортация невозможна по определению. Однако спокойствие продолжалось недолго. Вначале американец Дэвид Ричард доказал, что законы квантовой физики верны не для одних только объектов микромира — элементарных частиц, но и для молекул, относящихся уже к макромиру. Затем еще один американский физик Кристофер Монро в ходе эксперимента подтвердил верность «кошачьей» гипотезы Шредингера.