Понятно, что все это — маятники угасшие, бывшие, ныне не использующиеся. Если у вас возникли возражения по поводу шпрот, то даже не сомневайтесь: маятник это, бесспорный маятник. В том смысле, что в давние времена готовили эту замечательную закуску исключительно из балтийского шпрота, а теперь консервируют и каспийскую кильку, и тюльку, и салаку, и молодь сельдей, и прочую мелочь.

Вообще все созданное мысленной энергией людей и имеющее хоть сколько-нибудь упорядоченную структуру можно смело отнести к маятникам. К маятникам относится и то, что к людям никакого отношения вроде бы и не имеет: стайки воробьев, табуны лошадей, отары овец, клины журавлей, стада жирафов, термитники и осиные гнезда. Даже то, что привычно окружает нас с самого детства — будь то мамы, папы, дедушки, бабушки, братья или сестры, — все это маятники, одни только маятники. Да и сами мы маятники…

Многое из того, что думает как бы «в одном направлении», рано или поздно превращается в маятник. В маятники перекидывается и то, что совсем ничего не думает, — например, смешанные и лиственные леса, поля, луга, прерии, пампасы и джунгли. Хотя, кто их знает, деревья эти… И я вовсе не исключаю того, что какой-нибудь вековой дуб или вечнозеленая секвойя думают еще побольше некоторых из нас…

Почему именно маятник? А ведь и в самом деле, почему из всех колебательных систем выбраны диссипативные, затухающие из-за энергетических потерь, как у маятника? Да и чем механические колебания маятника лучше колебаний того же пешеходного или железнодорожного моста, гитарной струны, корабля на волне? Цунами, штормы, волны, серфинг и прочие фишки — все эти грот-марсели и бом-брамсели — ждут своих айвазовских от психотерапии. Впрочем, прямого отношения к теме трансерфинга это не имеет.