Они циркулируют в общественном сознании, не только легко пересекая границы различных реакционных философских школ, приобретая обличье разномастных пессимистических учений, но и опускаясь из сферы абстракции в область обыденного житейского рассудка. Здесь антиидеи мировоззренчески обосновывают и нравственно реабилитируют сознательный выбор зла как линию поведения индивида. Они получают широкое распространение в периоды идеологической подготовки и разворота реакционных исторических движений – тогда они лихорадят значительные массы людей, попавших в их идеологический плен. Они могут циркулировать и подспудно, не выставляя себя напоказ перед общественным мнением, разрушая духовно-нравственное здоровье лишь отдельных лиц, а не масс и сохраняясь в общественном сознании как притаившиеся внутри вирусы опасной болезни. Но в том и другом случае они представляют собой логическую альтернативу гуманизма. Это может быть, например, представление о вечности, справедливости и полезности социального неравенства. Антиидея, с помощью которой правящие классы идеологически оправдывают угнетение других классов, утверждают свою «аристократическую избранность», обосновывают порабощение одних, якобы «низших», народов и рас другими – «высшими». Это же представление может играть роль «идеологического компаса» в жизни индивида, сознательно восхотевшего стать «высшим», пожелавшего выйти «победителем» из той житейской борьбы, где каждый человек человеку волк, где власть и жестокая сила обеспечивают их обладателям «превосходство» над обделенными ею. Это может быть жестоко-циничная мысль о том, что счастье одного человека всегда строится на несчастьях других людей и что, следовательно, антигуманизм в отношении к другим людям есть единственно последовательный способ личного самоутверждения. А отсюда недалеко и до этики «абсолютного эгоизма», с его человеконенавистнической формулой «я против всех них».