Морелли привалился к дверце.

– Мне надо с ним поговорить.

– Не ты ли занимаешься делом о пожаре?

– Нет. Тут кое-что другое.

– Другое, имеющее отношение к пожару? Не дырка ли в голове у Гомера Рамоса?

Морелли усмехнулся.

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Да, но не получаю на них ответов. Почему Рейнджер не отвечает на пейджер? Как он связан с этим делом?

– Он поздно вечером встречался с Рамосом. Их поймала камера в холле. Здание ведь на ночь закрывают, но у Рамоса был свой ключ. Он прибыл первым и открыл дверь Рейнджеру, который приехал через десять минут. Они прошли через холл и на лифте поднялись на третий этаж. Через тридцать пять минут Рейнджер ушел один. А еще через десять минут заработала пожарная сигнализация. Мы просмотрели сорок восемь часов видеозаписи, и, если верить пленке, больше в здании никого не было, только Рейнджер и Рамос.

– Десять минут довольно долгий отрезок времени. Добавь сюда еще три минуты на лифт или лестницу. Если Рейнджер устроил поджог, почему сигнализация не сработала раньше?

– В кабинете Рамоса, где его нашли, нет пожарного детектора. Дверь была закрыта, а ближайший детектор находился в холле.

– Рейнджер не дурак. Зачем ему позировать перед видеокамерой, если он собирается кого-то прикончить?

– Камера была скрытой. – Морелли посмотрел на мою плюшку. – Ты это будешь есть?

Я разломила плюшку пополам и протянула ему кусок. Остальное сунула в рот.

– Что использовалось для поджога?

– Заправка для зажигалок.

– Ты думаешь, это дело рук Рейнджера?

– Трудно сказать, когда имеешь дело с Рейнджером.

– Конни сказала, Рамоса застрелили.

– Да, из девятимиллиметрового.

– Значит, ты считаешь, что Рейнджер прячется от полиции?

– Расследованием убийств занимается Ален Барнс. Пока все, что у него есть, указывает на Рейнджера.