«Так, в немецком „Официальном материале о массовом Катынском убийстве“ содержались показания П. Г. Киселёва, подсобного рабочего — сторожа дачи НКВД до начала войны, свидетеля того, как весной 1940 г. на железнодорожной станции Гнездово почти ежедневно из вагонов выводили мужчин, сажали в грузовики и отвозили в Катынский лес, откуда затем слышались крики и выстрелы. На протяжении 45 недель в Катынский лес привозили по 34 таких машины. Он обнаружил в лесу несколько свежих холмов и после прихода немцев показал группе рабочих-поляков эти холмы, дал лопаты для раскопок и знает, что поляки нашли там трупы своих сограждан. Это были принципиально важные показания. Поэтому выяснение дальнейшей судьбы Киселёва для проверки этих показаний стало одной из первых задач прокуроров.

Из хранившегося в УКГБ по Смоленской области секретного уголовного дела по обвинению П. Г. Киселёва и его сына В. П. Киселёва в сотрудничестве с оккупантами (которое, несмотря на тяжёлые обвинения, впоследствии было прекращено), из протоколов допросов П. Г. Киселёва и его сына, а также A. M. Субботкина и Т. И. Сергеева следует, что эти показания были даны сотрудникам НКГБ практически сразу после освобождения, но затем тщательно скрывались. При этом П. Г. Киселёв не только полностью подтвердил данные во время оккупации показания, но и конкретизировал их в том, что, говоря о расстрелянных, имел в виду поляков. Протоколами допросов Киселёва, Субботина, Сергеева из того дела подтверждается: показания Киселёвым были даны немцам добровольно и соответствовали тому, что он действительно видел.