- Ara,- Коперник широко ухмыльнулся, показав лошадиные зубы.- Заметано, приятель. Я дал ему в челюсть, потом коленкой и задержал. У тебя оружия не было, а парень полез на меня всерьез, ну, я ему и показал, где раки зимуют. О'кей?

- О'кей,- отвечал я.

- Так и расскажешь в полиции?

- Ara,- отвечал я.

- Я тебя не выдам, приятель. Если со мной по-хорошему, я всегда пойду навстречу. Не беспокойся насчет того парнишки. Дай знать, если надо будет его выручить.

Он подошел и протянул руку. Я ее пожал. Она была влажная и липкая, как дохлая рыба. От влажных рук и от людей с такими руками меня тошнит.

- Только вот что еще,- сказал я.- Напарник твой - Ибарра. Не обидится он, что ты его не взял с собой?

Коперник вытер ленту внутри своей шляпы большим желтоватым шелковым платком.

- Итальяшка-то? - оскалился он.- Да пошел он к черту! - Он подошел ко мне вплотную, дыша мне в лицо.- Значит, чтоб без ошибок, приятель,- так и будем рассказывать.

У него пахло изо рта. У таких, как он, всегда пахнет.

4

В кабинете, где Коперник докладывал о своей победе, нас было пятеро: стенографист, Коперник, Ибарра, их начальник и я. Ибарра покачивался на стуле у стены. Шляпа у него была надвинута на глаза, но не могла скрыть их мягкого блеска, в углах четко очерченных губ играла слабая улыбка. Он избегал смотреть Копернику в глаза. Коперник не глядел даже в его сторону.

Чуть раньше в коридоре сделали снимки: Коперник пожимает мне руку, Коперник в шляпе, с револьвером в руке, с суровым, сосредоточенным выражением лица.

В полиции мне дали понять, что теперь-то знают, кто такой Уолдо, но мне не скажут. На столе у начальника я видел фотографию Уолдо, снятую в морге. Прекрасная работа: волосы приглажены, галстук завязан, свет бьет прямо в глаза - и они блестят. Невозможно догадаться, что это снимок мертвеца с двумя пулями в сердце; прямо король дансинга, решающий, кого выбрать блондинку или рыжую.