Около девяти вечера я подошел к своему дому. Прежде чем войти в «Берглунд», я оглянулся по сторонам. Окна бара напротив были темными, к стеклам прилипли носами двое зевак. Люди, должно быть, видели, как приезжала полиция, машина из морга, но не знали, что здесь случилось. В курсе были только ребята, которые толкутся в аптеке на углу у игральных автоматов.

Эти-то знают все, кроме того, как удержаться на работе.

Ветер, горячий, как из духовки, по-прежнему мел вдоль стен пыль и рваную бумагу.

Я вошел в вестибюль своего дома и поднялся на лифте на четвертый этаж.

Выходя из кабины, я увидел высокую девушку.

У нее были волнистые каштановые волосы, спрятанные под соломенную шляпу с широкими полями и бархатной лентой, синие глазищи и ресницы чуть ли не до подбородка. Платье на ней тоже было синим – возможно, из шелкового крепа,простого покроя, но все изгибы фигуры облегало как надо. Сверху была накинута штука, которая вполне могла сойти за жакет типа «фигаро» из набивной ткани.

Я спросил:

– Это жакет «фигаро»?

Она скользнула по мне взглядом и сделала такое движение, словно отодвигала от себя паутину.

– Да. Извините... Я очень спешу. Позвольте... Я не двинулся, загораживая дверь лифта. Мы уставились друг на друга, она медленно начала краснеть.

– Вам в этом туалете лучше на улицу не выходить, – сообщил я.

– Да как вы смеете...

В голосе у нее не было нахальной гнусавости, как у вертихвосток из пивных баров. Он звучал мягко и тихо, словно весенний дождь.

Лифт лязгнул и пошел вниз.

– Як вам не пристаю, – сказал я. – Вы попали в беду. Если они сейчас поднимутся сюда на лифте, вы еще успеете убежать по коридору. Только сперва снимите шляпу и жакет – живо!

Она не шевельнулась. Грим у нее на лице был наложен не густо, и мне показалось, что она слегка побледнела.

– Полиция ищет вас по этой одежде, – объяснил я. – Дайте мне возможность, я все расскажу.