— частичное (или даже полное) непонимание англичанами складывающейся обстановки;

— англичане традиционно вооружали, оснащали и обучали арабские армии, и заявить в той ситуации что-либо другое — это просто означало бы для них потерю лица с одновременной постановкой под сомнение всей ценности их помощи. На это они пойти не могли.

Декабрьским вечером 1947 года центр Каира бурлил народом. Толпы прогуливавшихся зевак останавливались поглазеть на ярко иллюминированные окна дворца «Каман Адин», который служил официальной резиденцией и дворцом приемов Министерства иностранных дел Египта. Там, в облаках табачного дыма, в тот момент проходила конференция Лиги арабских государств. Присутствовали и принимали участие представители семи стран: Египта, Ирака, Саудовской Аравии, Сирии, Йемена, Ливана и Трансиордании. Восьмым участником был генеральный секретарь этой организации.

Потенциальное могущество собравшихся было достойно уважения. Все вместе они управляли населением в 45 миллионов человек, рассыпанным на 5 миллионах квадратных километров, что по населению превышало всю Палестину в 30 раз, по территории в двести. Они обладали крупнейшими в мире запасами нефти. Пять стран из семи имели регулярные армии, из них три — у Египта, Ирака и Трансиордании — были весьма значительными на региональном уровне.

Присутствующих руководителей связывали общий язык, религия и историческое прошлое. Правда, эти связи были скорее кажущимися, чем реальными. Что их разделяло — так это политика. Различным было и государственное устройство представленных стран. Сирия и Ливан были республиками, скопированными с RF, Республики Франция. Йемен, Трансиордания и Саудовская Аравия продолжали жить в услових феодальных королевств, где сохранялись традиционные племенные структуры. Египет и Ирак представляли собой конституционные монархии по типу британской.