загорал дочерна и не обвешивался цепочками. Не хвастался дорогим мобильным

телефоном и не бегал за девушками, как многие его сверстники. Не слишком высокий –

сантиметров 170 – он ничем не выделялся из толпы. Разве что необычно

доброжелательным, даже слегка беззащитным выражением лица с правильными чертами, которое подчеркивали огромные очки в старомодной черной оправе. Хотя, если бы он

потрудился одеться чуть-чуть моднее, особенно теперь, когда уже не носил школьную

форму, то мог бы рассчитывать на определенное внимание.

– Шики, ты меня слушаешь? Я видел твою мать. Недавно. И тебе бы не помешало

хотя бы однажды нанести визит вежливости в усадьбу Рёги. Ты ведь не перемолвилась и

словечком с родственниками за те два месяца, что выписалась из больницы?

– Меня это не волнует. Я ничего к ним не чувствую – и разговор не сделает нас

ближе. Даже говоря с тобой, я все еще ощущаю странное отчуждение. Совершенно не

желаю общаться с этими незнакомыми людьми.

– Но если ты будешь дичиться и дальше, ваши отношения так и не изменятся к

лучшему. Никогда. Неправильно, когда члены одной семьи живут так близко и в то же

время разделены молчанием.

Его слова заставили меня нахмуриться.

«Неправильно»? Но что я могу поделать? Между мной и родителями не было ни

ссор, ни разногласий. Их дочь утратила все воспоминания – вот и все. Согласно букве

закона и документам мы остаемся семьей. Так что же ему не нравится?

Микия всегда был чутким к тому, что думают окружающие. Слишком чутким, если

вы спросите мое мнение.

Рёги Шики была моим другом со старшей школы.

Мы учились в известной и престижной частной школе. Практически все ее

выпускники благополучно поступали в не менее престижные колледжи.