Миша был связующим звеном той нарушенной цепи, которая все эти два с половиной месяца, оборвавшись совершенно внезапно, разделила жизнь на две части. И одна часть, замкнутая здесь, в роскоши номера класса люкс, очень быстро стала тонуть в черных водах абсурда, хлынувшего через все видимые и невидимые щели бытия. Но Ефремов, всегда, в любых обстоятельствах умевший вовремя обнаружить опасность, решил не сдаваться и теперь. Как хорошо, что рядом был Миша!

Миша был больше похож на мать. Почти ничего ефремовского, вглядываясь в лицо и фигуру сына, думал Ефремов. У всех Ефремовых носы так носы, а у этого… Мама. Ефремов вздохнул. И ростом не в него. Разве что осанка его. Да целеустремленность. Ефремов знал, что сын после школы мечтает поступить в бронетанковое училище. Правда, выбор сына Ефремов не разделял. Видел: характер не тот, слишком романтичный, мамин характер.

Но сын станет военным. И будет лейтенантом воевать в Карелии, а потом в 33-й армии. Уже после отца.

— Миша, сынок, — сказал он сыну, когда тот впервые навестил его в гостинице, — принеси мне что-нибудь почитать.

— Что?

— А что вы сейчас изучаете в школе?

— Толстого. «Война и мир». Пушкина.

— Вот их и неси. И военные журналы. Список я тебе дам.

И Миша стал его книгоношей.

Ефремов не спал ночами. И если бы не журналы и книги, он сошел бы с ума. Толстой… Он впервые читал «Войну и мир» так, как эту книгу нужно было читать и понимать. Старый князь Болконский… Как он любил свою Родину! И умер вовсе не от старости, а оттого, что враг вступил в его Отечество и не находилось силы, чтобы остановить его. А капитан Тушин. Вот у кого надо учиться твердости и чести. Настоящий русский офицер. «Нет, — думал он, стиснув зубы, — надо жить, надо сражаться и не уступать врагу ни пяди своей территории. Я этой сволочи ничего не подпишу! Ничего!»

— Миша, сынок, спасибо тебе, — шептал он, как молитву, отложив на столик книгу и выключив ночник под желтым шелковым абажуром.