Теперь она сидит неподвижно с остекленевшими глазами.

- Как же ты оказалась здесь? Не досидела своего срока...

- Не дала старшей...

- Чего не дала?

- Не понял что ли? Не дала вот и все... Она, пакостница сделала все, чтобы мне отомстить. Придиралась жутко, по ее указке - били, голодом морили, а тут стали набирать добровольцев на эксперимент... Обещали срок скосить. Я сразу согласилась и вот я здесь. А ты сам как здесь оказался?

- Был в спортивном лагере на Юге, когда собрались уезжать, всех загнали на карантин, а там все заболели

- А чем заболели?

- Если бы я знал. Врачи ничего не говорят.

Она опасливо отодвигается по койке от меня. Я отворачиваюсь к стеклу и вижу внимательные глаза врачей и дежурных сестер.

Два дня мы только разговариваем в разных углах, друг друга не прикасаемся и все же Надя свалилась от температуры. Теперь скафандры все чаще посещают нас.

- Она больна? - спрашиваю я одного из них.

- Да. Заразилась.

- Что же будет?

- Попробуем ей ввести антисыворотку.

Действительно, ей делают укол, но Надя все равно, через два дня умерла. Когда ее уносили, я спросил все же врача.

- Значит сыворотка неудачная?

- Выходит так.

- Почему бы вам тогда, не пробовать все ваши сыворотки на мне?

- Ну уж нет. А вдруг вы вылечитесь? Нам такого другого экземпляра не найти. Это пусть другие...

- Значит вы пришлете еще заключенных?

- Пришлем.

- Вы, сволочи, подлецы, мясники... Экспериментируете на живых людях.

Мне так хотелось засадить кулаком в эту стеклянную маску, чтобы он тоже..., заразился как и эта женщина...

- Заткнись, а то санитары сейчас намнут тебе бока.

Он отшатнулся от меня.

Врач не обманул, через неделю привели любопытную вертлявую пышечку. Эта не стонала и не плакала, после обработки ее сунули ко мне и она встряхнувшись сразу спросила.