За ночь угли костра совсем остыли. Возле него еще не суетятся дежурные, обычно поднимающиеся раньше всех, чтобы приготовить завтрак. Но на раскопе уже кто-то есть.

По высоким отвалам «отработанного» грунта место раскопок заметно издалека. Но начальника нашего небольшого отряда Анатолия Панфилова, вместе с которым мы работаем не первый год, удается разглядеть только подойдя вплотную к насыпанным кучам земли. Он тоже поднялся ни свет ни заря и уже склонился с лопатой в руках над алым охристым пятном, появившимся в раскопе еще вчера вечером. Ему, как и мне, хорошо известно, что охру — широко распространенный природный минерал — в древности очень часто использовали в культовых ритуалах, в частности, при погребении умерших. Это обещает многое, и нам не терпится продолжить работу.

Осторожно, тонкими срезами, расчищает Толя пятно, которое на фоне светлого песка не только становится все ярче и ярче, но и постепенно вытягивается в овал. Охра лежит толстым слоем, и мы уже почти уверены, что под ним — остатки одного из древнейших погребений, когда-либо обнаруженных в окрестностях Тюмени. Вдруг лопата задевает за что-то. Стоп! Дальше можно работать только шпателем и кистью. Мы опускаемся на колени и буквально через минуту в изумлении замираем. Посреди красной как кровь земли — россыпь каменных наконечников стрел и цепочка изящных шлифованных подвесок.

Что помнит озеро?

Около полудня в один из теплых июньских дней 1883 года в кабинет директора Тюменского реального училища И. Я. Словцова, которого многие горожане знали еще и как страстного собирателя окрестных древностей, постучали. Посетитель, мужчина лет сорока с окладистой бородой, оказался местным рыбаком. Он подошел к столу, достал из-под рубахи и развернул холщовую тряпицу.