– А! У нас прибавление?

Поставила свой старый чемодан и подошла к Это-Ангелу. Она берет на руки Верден, одновременно теребя вихры Малыша, и говорит:

– Смотрите, это же ангел!

Затем, взглянув на Клару:

– Это ты нам его подарила, такое белокурое сокровище?

Это-Ангел улыбался, Верден голосила уже не так громко, Малыш пытался забраться на мамочку с другой стороны, Жереми, открыв рот, так и застыл на своем стуле со стаканом в руке, Джулиус Превосходный от счастья раскатал язык до пупа, Лауна смотрела на нее как на привидение, Клара просияла – впервые после смерти Сент-Ивера, а Тереза смотрела на меня.

И как всегда взгляд Терезы говорил правду.

Что-то было не так.

Это была она, наша мама, и в то же время не она.

Это была она, но без того, что всегда было у нее внутри.

Обычно, она никогда не приходит одна.

Она приходит, неся впереди себя свой живот, обычно… предупреждая свой приход гонцом, который уже торопится появиться на свет.

А сейчас живота нет.

На двадцать восемь месяцев куда-то пропала с инспектором Пастором, а по возвращении – пусто.

Nofuture.

Только голые ножки Верден и Малыша, обвившие ее тонкую талию, чтобы получше закрепиться на бедрах.

Тереза посмотрела на меня. Впервые мы видели маму с детьми снаружи, а не внутри.

Тогда мы посмотрели ей в лицо, и Тереза отвела глаза – думаю, в них стояли слезы.

Тереза, Тереза… Почему Тереза всегда все понимает на долю вечности быстрее остальных?

Бесполезно тянуть волынку, дитя мое, придется принять всерьез слезы Терезы. Как ни крути, твоя семья все равно каким-нибудь боком да угодит в трагедию, никуда не денешься. В сущности, тебя ждет скорее не семья, а склеп. Твоя будущая бабушка пустилась крутить любовь с полицейским Пастором, очаровательным убийцей, уложившим не одного за свою жизнь, и вот она возвращается ни с чем.