(В этом, пожалуй, соглашусь.)

– Единственный урок, который нам следовало бы вынести из Истории, по моему мнению.

(Поконкретнее, пожалуйста…)

– Это стремление навязать свою точку зрения… сколько жертв за столько веков, вы не находите?.. Все эти убеждения, все губительные тождества… Разве нет?

Да… да, да. И число этих жертв имеет в последнее время устойчивую тенденцию к росту. В общем счете, я начинал ему симпатизировать, этому Френкелю. Он подыскивал не только слова.

Улыбка.

– Иначе говоря, господин Малоссен… через несколько недель Жюли будет знать абсолютно все о поселившемся в ней маленьком постояльце: число голов и ног… пол… вес… группу крови… и тогда уже ей решать, оставить его или нет. Как скажете.

– И потом, кому когда-нибудь удавалось навязать Жюли что бы то ни было?

Это правда.

Последовало продолжительное молчание, и я начал понимать, что этот странный человек с голосом астматика и мягкими руками постепенно приводил меня в чувство. Значительное понижение уровня панического страха.

Потом он продолжил:

– Жюли ценит меня, потому что ей все интересно… а я знаю все, что касается моей профессии… все, что навыдумывала человеческая фантазия с начала времен, чтобы появляться на этот свет или нет… все, что только еще готовится обнаружить себя в ближайшее время… все, что изобретут завтра… и, уж поверьте мне, святой Фома был не самым чокнутым из всех этих господ.

– Но вы, почему вы занимаетесь Жюли?

Это выскочило само собой.

Как, впрочем, и ответ:

– Она вам не сказала? Я принимал роды, когда она появилась на свет, господин Малоссен.

(Ах так! Ах вот как!.. Даже так…)

Что за странная штука – жизнь… Думаешь, что идешь к акушеру, вытаскивающему на свет монстров, готовишься скрестить шпаги с самим Торквемадой, укрывшимся под панцирем принципов, а находишь человека, которому ты обязан счастьем всей своей жизни.