Шесть часов вечера. Я лежу в полном изнеможении, с распухшей головой в холле на кушетке и тупо смотрю в белый потолок. В сущности, белый потолок для меня вовсе не белый - он сплошь усыпан пятизначными числами, которые со сводящим с ума упорством мельтешат у меня перед глазами. Чтобы прогнать их, я опускаю веки, но они и под веками продолжают свой пляс на красном фоне. Два часа занятий до обеда и четыре после обеда - этого оказалось вполне достаточно, чтоб вдохнуть в меня ненависть ко всем видам пятизначных чисел.
Где-то там звонят, но я не обращаю внимания, потому что ждать мне некого, по крайней мере до завтрашнего утра, когда снова явится господин Гаррис со своим зловещим портфелем. Дверь холла открывается, слышатся шаги по ковру, и чуть ли не над самой моей головой звучит мягкий женский голос:
- Спящий красавец... Спите, спите, не смущайтесь.
Открываю глаза. Передо мной стоит брюнетка из "Копакабаны". Заложив руки за спину, она рассматривает меня с легким любопытством, будто пришла в зоологический сад. Стройная фигура незнакомки подана в превосходной оправе: на ней табачного цвета костюм, отделанный по краям бежевым кантом. Этот приглушенный табачный цвет удивительно идет к ее белому лицу и плавным черным волнам прически.
- Прошу прощенья, - говорю я. - Единственным извинением мне служит то, что я видел во сне именно вас.
- Вы лжец по профессии или просто любитель? - спрашивает брюнетка без тени улыбки.
- Не в моей привычке лгать, - сухо отвечаю я. - Когда правда способна мне повредить, я лишь умалчиваю ее.
- Ладно, ладно, - успокаивающе кивает гостья. - Пока еще рано говорить о своем характере. Более уместно признаться, как вас зовут.
- Эмиль.
- Просто Эмиль? - вскидывает она брови (очень красивые и даже не подрисованные, говоря между нами). Потом продолжает напевно: - "Эмиль, или О воспитании"... Бедный Руссо! Будь он с вами знаком, едва ли бы объединил эти две несовместимые вещи в одном заглавии.