Я стоял на всхолмлённой песчаной равнине недалеко от открытого мной Идавелль-поля под голубыми небесами Копетдага. Дул тёплый ветер ранней весны. У моих ног лежал гипсовый шар. Когда-то он точно так же покоился у ног асов. Из памяти не выходило лицо силача Тора, каким он явился во сне. После конца мира, погибшего в огне, асы должны собраться на этом поле для игр и бесед.
Произошло непредвиденное. Случилось самое фантастическое событие в моей жизни. И не только в моей. Асгард открыт. Асгард существует. Но мир не сожжён в огне. У меня такое чувство, что открытие Асгарда для людей отменяет мировой пожар и потоп. И я был всего лишь первым из людей, кто достиг знаменитого поля божественных игр. Но что я чувствовал!.. Мне казалось, что со мной явились сюда и сами асы, принявшие меня как равного.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
МОЛОТ ТОРА
ТАЙНА СГОРЕВШЕГО САМОЛЁТА
Горел «Дуглас». Последние порывы метели прижимали дым к березняку. Казалось, вот-вот небо успокоится, но пока мчались и мчались белесые, серые, сизоватые, разорванные ветром тучи и сыпал снег. Влажный осенний снег налипал на одежду. Вдруг синий разрыв между седыми облаками — точно прорубь. И самый последний вздох непогоды. Тишина. Предсумеречный час. Дым спокойно застилал долину. Две чёрные струи дыма поднимались вверх от резиновых баллонов самолёта, огромных, почти метровой толщины. Ещё светилось пламя. Издалека оно казалось зарницами в полуслепом, очищавшемся от снежных вихрей небе.
Это была американская машина из тех, что закуплены были на третий год войны и перегонялись по Колымской воздушной трассе — над Чукоткой, Колымскими хребтами, Сибирью. Василий Макарович Соломин увидел лётчика. Он лежал на боку в тридцати шагах от конца левой плоскости. Вероятно, его отбросило от самолёта взрывом. Чёрное, обожжённое лицо, на шее — глубокая рваная рана, от которой на снегу запеклась кровь, обгоревший комбинезон — все говорило за то, что ещё в воздухе произошло нечто из ряда вон выходящее, а потом ослепший в пурге самолёт врезался в пологий склон сопки.