Прислуга и лошади были переранены ружейными выстрелами. Часть кавалерийского полка скакала, чтобы захватить самые орудия.

Тогда ординарцы Платова — нашего полка сотник Шершнев и хорунжие Девяткин и Протопопов, собрав горсть вестовых и ближних казаков разных полков, бросились с ними на выручку батареи.

Это движение было замечено, к ним пристали остатки казачьих полков, и батарея была спасена.

Неприятель отступал по всей линии. Казаки гнали его две версты. Тут подоспели три наших гусарских полка — и, поручив им преследование французов, Платов созвал свои полки.

Устали лошади. Люди измучились. Многих недосчитывалось в нашем полку. Хорунжий Агеев, 7 казаков и 17 лошадей было убито; ранено шесть офицеров, 29 урядников и казаков и 15 лошадей. Два офицера были награждены за это дело золотыми саблями «за храбрость», многие произведены в следующие чины, а те пять урядников, что заменили в разгаре боя раненых офицеров, получили в награду чины хорунжего.

Это дело было одним из славных дел нашего полка. Полк участвовал в нем весь, всеми десятью сотнями атакуя противника… Масса пленных и добычи досталось казакам.

А назавтра — опять отступать…

Казакам, да и всем русским, хотелось драться, побеждать, а им приказывали отступать…

Ворчали старики. Что ж мы! На зимние квартиры? Не смеют что ли командиры Чужие изорвать мундиры О русские штыки?

Наш полк таял. За эти два месяца отступления мы потеряли убитыми и ранеными 300 человек. Наши деды не знали сна. Разве в седле вздремнет усталый станичник, качаясь на родном коне… И то сейчас же встрепенется. Страшно… Кругом неприятель.

Но вот дошли до казаков слухи, что скоро будет большое решительное сражение, что отступать наша армия больше не будет.