Танки к страшному месту подходили первыми. На обугленной и словно глубоко перепаханной земле валялась покореженная техника, трупы бычков… На пятачке, по которому шарахнуло с наибольшей силой, стояли свечки лишенных веток деревьев. Непонятно, почему их не разнесло в щепки? Ведь находившиеся рядом бронированные машины взрыв превратил в лохмотья…

Когда участники испытания атомной бомбы миновали эпицентр взрыва, прозвучала команда: «Снять противогазы!»

Потные лица солдат в мгновение ока покрылись пылью; пепел забил глаза, уши, носоглотки. Но учебный бой не закончился. Пришлось еще стрелять по целям, маневрировать и наступать.

Ничего не ведавшие о радиации люди были брошены в самую ее гущу, иначе говоря, без какого-либо спроса на них испытали самое страшное изобретение всех времен и народов — атомную бомбу».

В воспоминаниях Гусева меня сразу же покоробила фраза: «Из орудий лязгающих гусеницами танков с жутким свистом вылетали огненнохвоетые реактивные снаряды…» Увы, на вооружении советских танков никогда не состояли «огнехвостые реактивные снаряды», вылетавшие из танковых пушек. Были созданы лишь опытные образцы таких установок, но гораздо позже 1954 года. Кстати, о некоторых из них будет рассказано в других главах этой книги. Уже одно это показывает, что писал сию статью не отставной старшина, а какое-то маститое, но безграмотное в военном отношении «черное перо». (В советские имена «черные перья» скрывались под названием «литобработчик», это они написали подавляющее большинство военных мемуаров наших маршалов и генералов.)

А вот полковник запаса Владимир Карин писал следующее:

«В июне 1954 года в составе артиллерийского полка Прикарпатского военного округа в звании капитана я был откомандирован на Тоцкий полигон. До 14 сентября занимались оборудованием позиций, рыли окопы, строили блиндажи.