Множество птиц действительно с пронзительным гамом затолклось в воздухе. Русанова, смеясь, бросала им корм, и пакеты быстро пустели.

Вроде бы неторопливо стуча мотором, катер тем не менее быстро приближался к причалам, прямыми полосками выдвинувшимся в море, и на одном из них его поджидали двое одинаково высоких, представительных мужчин, но один был много моложе другого.

- Все, птички, больше нету, - Русанова отбила ладонь о ладонь, стряхивая крошки. - Теперь рыбу ловите.

- Ну, эти явно предпочитают жить подаянием, - снова счел нужным сбить ее настрой Самохин. А увидев приближавшийся причал и двух мужчин на нем, озабоченно взглянул на часы. - О, нас встречают, а мы и верно запаздываем... На десять минут! Шеф наверняка волнуется.

Пассажиров на катере было немного, русские в числе первых поднялись на причал, и младший из встречавших улыбнулся Русановой:

- Как вам понравилась прогулка?

- Благодарю вас, мистер Лундквист, было чудесно! И почти совсем не качало.

- Вот именно, что "почти", - уточнил Самохин с дежурной улыбкой, сопутствующей любому его разговору с иностранцами. - Просто моя спутница прирожденный морской волк, чего совсем не скажу о себе... Мы едем, да? Катер опоздал на десять минут.

- Столько же у нас в запасе, и мы успеем, - заверил тот из шведов, что был постарше. - Прошу вас...

Машина стояла неподалеку, перед гостями предупредительно распахнули дверцы, и вскоре поток разнообразных лимузинов на магистрали принял еще один.

Лицо Русановой, глядевшей сквозь боковое стекло, выражало простодушное любопытство, Самохин смотрел прямо перед собой, человек рядом с Лундквистом вежливо улыбался, вполоборота развернувшись к заднему сиденью, а Лундквист вел машину с расчетливой лихостью, и путь оказался недолог.

Здание фирмы было многоэтажным, но, построенное с учетом рельефа местности, не казалось высоким. В просторном вестибюле при виде входящих поднялся из кресла дородный мужчина, не то похвалил, не то вежливо укорил с начальственной снисходительностью: