Этот вопрос удивил Вэда.

— Я спал, — спокойно ответил он. — Всю ночь пришлось провести на реке.

— Я так и думала.

Наступившее молчание тяготило Джона. И, казалось, она заметила это, почувствовала некоторое удовлетворение и мило улыбнулась.

— У вас на лице немного пудры, — вырвалось у него.

Она расхохоталась.

— Разумеется. В наше время все пудрятся, — но все же потянулась за сумочкой и поспешила взглянуть на себя в зеркало.

— А как ваша нога? Алиса говорила, что рана не опасная. Когда я вспоминаю, что произошло, то мне кажется, это был ужасный сон.

Она возвратилась в безрадостную действительность, её оживление растаяло.

— Почему они так ненавидят вас?

— Кто?

Она колебалась.

— Матушка Эйкс и Голли.

Джон молчал. Она продолжала:

— Разве они все такие плохие? Объясните мне, Джон. Вы не сердитесь, что я вас так называю?

— Как хотите, дорогая Лила. Вам, к сожалению, пришлось жить в очень дурном обществе. Я ещё точно не могу сказать, насколько это скверные люди, но это так. Лила, вы никогда не слыхали о Паттисоновском наследстве?

— О наследстве? Как вы сказали? Нет, никогда не слыхала этого имени. Но о наследстве как-то упоминали. Этот лорд. Как его…

— Синнифорд?

— Да. Он говорил об этом с Голли, и при этом была миссис Эйкс и ещё какой-то господин. Я успела заметить, что он сильно душится. Знаю, что нехорошо подслушивать чужие разговоры, но я должна была слушать… я так боялась за вас… Наследство имеет отношение к Медвей-Банку, они даже назвали улицу, где он расположен. Леффберри… Упоминали о каких-то гравёрах. Это что-нибудь говорит вам?

— Пока нет.

Она положила свою руку на его и рассмеялась:

— Я становлюсь тоже сыщиком? Меня очень беспокоит происходящее в «Мекке». Это ничего, что я рассказываю вам то, что знаю? Скажите, что от меня нужно Синнифорду?