Странное искушение! Мы ждем нетерпеливо чувственного утешения от опасения, не раскаявшись вполне! О! Почему мы не считаем отказ от этого утешения, которое мы так соблазнены настоятельно искать, как доказательством нашего нераскаяния? Помните нашего Господа, оставленного Отцом на кресте: всякое чувство, всякое размышление, что Его Бог мог бы скрыться от Него, ушли; это был действительно последний удар, который пал на мужа скорбей, смерть жертвы!

Никогда нам не следует так отказываться от себя для Бога, как когда Он, как нам кажется, отказывается от нас. Будем наслаждаться светом и утешением, когда Ему угодно дать его нам, но не будем прилепляться к Его дарам, но к Нему; и когда Он погружает нас в ночь Чистой Веры, будем все же продвигаться через агонизирующую тьму.

Моменты в этой скорби весьма ценны; душа обеспокоена и все же находится в мире; не только Бог скрылся от нее, но и она сама скрылась от себя, что все стало верой; она обескуражена, но однако непоколебима в желании перенести все, что Бог может выбрать для ее испытания; она желает все, принимает все, и даже неприятности, которые испытывают веру, и таким образом в самом сердце бури, глубинные воды таинственно спокойны и пребывают в мире, потому что воля едина с Богом. Благословен Господь, Который творит такие великие дела в нас, несмотря на наше недостоинство!

8. О размышлении.

Когда и теоретически и фактически положены твердые основы совершенного обращения сердца, тщательного раскаяния и серьезного размышления о всех Христианских добродетелях, мы станем постепенно настолько приученными к этим истинам, что мы будем их видеть окончательными простым и устойчивым взглядом, без необходимости обращения вовнутрь к исследованию и убеждению себя в каждом из них подробно. Тогда они все станут некоторым наслаждением Богом, таким чистым и близким, что мы будем находить в Нем все. Это больше не просто интеллект, который исследует и рассуждает; это воля, которая любит и погружается в бесконечное Добро.



30 из 141