Когда я благ, то это потому, что Ты делаешь меня таким, Ты не только обращаешь мое сердце, как Тебе угодно, но Ты даешь мне сердце, подобное Твоему! Ты Сам любишь во мне, Ты - жизнь моей души, как и моя душа - жизнь моего тела. Ты более глубоко живешь во мне, чем я в себе. Мое я, к которому я так прилеплен и которого я так пылко любил, стало чуждо для меня по сравнению с Тобой. Ты даешь это, без Тебя этого не было бы никогда, поэтому Ты желаешь, чтобы я любил Тебя больше всего.

О непостижимая сила моего Создателя! О право Создателя над творением, которое оно никогда вполне не вместит! О чудеса любви, которую только Бог может воплотить! Бог становится как бы между мной и моим «я». Он отделяет меня от моего «я». Он желает ко мне Своей чистой любовью достаточно, чем я к себе. Он видит, что это "я" подобно незнакомцу и помогает мне спастись из стен моего «я», пожертвовать это «я» полностью Ему, отдав его абсолютно и безоговорочно Ему, от Которого я и получил его. Мне должно видеть себя менее драгоценным, чем Он, которым я живу. Он сотворил меня для Себя, а не для меня лично, то есть чтобы любить Его и желать того, что Он желает и не искать своей собственной воли. Чувствует ли кто сердечное восстание этой полной жертвы себя Ему, создавшему нас? Я плачу о слепоте такого человека, я сострадаю его неволе своего «я», и молю Бога, чтобы ему избавиться от этого, через научение любить Его большего всего.

О мой Бог! В этих душах, раздраженных Твоей чистой любовью, я вижу тьму и восстание, идущее от падения! Ты не сотворил сердце человека, чтобы быть обладаемым такой чудовищной страстью присвоения. Праведность, с которой он был первоначально создан, в чем Священное Писание везде учит нас, состояла в том, что он не ничего не требовал для себя, но подтверждал, что он принадлежал своему Создателю.