Заключение этого договора изменило приоритеты в планах УВП. Хотя работа над всеми модификациями К-4 шла параллельно, теперь постройка двух «фотографических» самолетов предусматривалась в первую очередь. Для выполнения заказа «Добролета» требовалось внести некоторые изменения в конструкцию машины. С этим удалось справиться довольно легко: в полу кабины сделали специальный люк под две фотокамеры; оборудовали рабочие места штурмана и бортоператора, а в хвосте - темную кабину с сиденьем и столиком, предназначенную для перезарядки аппаратуры.

По плану сборку первой машины должны были завершить к 1 мая. Однако эти сроки оказались абсолютно нереальными-на заводе не хватало квалифицированных кадров, оборудования, площадей, возникли проблемы со снабжением необходимыми материалами.

И все же задержка оказалась непродолжительной. Уже в июне шеф-пилот М.А. Снегирев приступил к заводским испытаниям. В их ходе обнаружились кое-какие недоработки, в частности, при посадке расходились в стороны стойки шасси и лопались покрышки колес. С этими проблемами справились быстро, после чего самолет предъявили на испытания специальной комиссии во главе с командующим авиацией Украинского военного округа Ф.А. Ингаунисом. Полеты проходили в целом успешно, а однажды произошел случай, подтвердивший высокую надежность самолета. Выполняя полет на достижение максимальной высоты, Снегирев вошел в облака, потерял ориентировку и заблудился. Топливо заканчивалось, и летчик совершил вынужденную посадку прямо на распаханное поле возле деревеньки Кобеляки. При этом самолет не получил ни единого повреждения! А вот экипаж прямо на месте попал под арест - излишнюю бдительность проявили местные крестьяне, которые с большим недоверием отнеслись к неожиданным визитерам и доставили их в свой исполком. Там быстро разобрались в ситуации. Вскоре К-4 заправили топливом, авиаторы заняли свои места, и машина уверенно взлетела с пашни. После непродолжительного полета она благополучно приземлилась в Харькове.