– Вот, вот… – пробормотала я наконец, отпуская его. – Вот так, понял? И будет еще хуже!

«Хотя хуже уже не будет, – подумала я одновременно. – Мне во всяком случае».

– А чего я? – звонко вскрикнул вдруг пацан. – Чего вы меня бьете-то? Я, между прочим, человек!

Нет, все! Все, все, все! Больше так продолжаться не может! Нужно срочно что-то делать, иначе этот нежный отрок сведет меня с ума!

– Что тут у вас происходит? – послышался за спиной удивленный голос.

Я обернулась и увидела Полину. Колька при виде ее сразу сжался в комочек и начал бочком протискиваться в комнату.

– Почему ты еще не готова, Оля? – продолжала удивляться сестра. – Я же просила тебя!

– По дороге объясню, – буркнула я, возвращаясь в свою комнату и натягивая платье. Потом вышла в зал, повернулась к Кольке и, сдерживая вновь подступившую ярость, проговорила:

– Я сейчас уезжаю. По твоим делам, между прочим! Суп и сосиски в холодильнике, разогреешь сам. И из квартиры – ни шагу! И на балкон не смей выходить! Понял?

Колька послушно мотнул головой, но не потому, что ему было стыдно, а потому, что просто боялся Полину.

Полина смотрела на нас и ничего не понимала.

– И не вздумай взять еще что-нибудь из моих вещей! – грозно добавила я, уже выходя из квартиры, и громко хлопнула дверью.

– Фу-у-ух ты! – проговорила я на улице, отряхиваясь от домашних сцен.

– Чего у вас случилось-то? – спросила Полина, садясь за руль.

Я рассказала все без утайки.

– Этого и следовало ожидать, – пожала плечами сестра. – Уличный мальчишка, чего ты хочешь?

– Куда мы едем? – сменила я тему.

– К бабе одной. Кстати, убитая девушка – это все-таки Анжелка. Ее убили вчера ножом в сердце. Возле кровати лежало распятие на библии. Нужно будет уточнить, конечно, но это явно не ее вещи.