Но вот рекрутам приказывают строиться; кто может, еще раз прощается; Бартек взмахнул ручищами, как мельничными крыльями, и вытаращил глаза:

- Ну. Магда! Прощай!

- О! Бедный мой муженек!

- Не увидишь ты меня больше!

- Ох! Не увижу!

- Ничего не пожелаешь?

- Сохрани тебя матерь божья и помилуй...

- Прощай; смотри за хатой.

Баба с плачем обхватила его шею руками.

- Да хранит тебя бог!

Наступает последняя минута. Визг, плач и причитанья баб на время заглушают все. "Прощайте! Прощайте!" Но вот солдаты уже отделены от беспорядочной толпы, вот они уже образуют черную плотную массу, которая формируется в квадраты, прямоугольники и начинает двигаться с точностью и четкостью машин. Команда: "Садись!" Квадраты и прямоугольники ломаются посредине, вытягиваются длинными лентами по направлению к вагонам и исчезают в их глубине. Вдали свистит паровоз и выбрасывает клубы серого дыма. Теперь он дышит, как дракон, извергая струи пара. Причитания баб переходят в один сплошной вопль. Одни закрывают глаза фартуками, другие протягивают руки к вагонам. Рыдающими голосами выкликают они имена мужей и сыновей.

- Прощай, Бартек! - кричит снизу Магда. - Да не лезь, куда не пошлют. Божья матерь храни тебя... Прощай! О господи!

- А за хатой смотри, - отвечает Бартек.

Внезапно цепь вагонов дрогнула; они стукнулись друг о друга - и тронулись.

- Помни, что у тебя жена и ребенок, - кричала Магда вслед уходившему поезду. - Прощай! Во имя отца и сына и святого духа! Прощай!..

Поезд шел все быстрее, увозя воинов из Гнетова, из обеих Кривд, из Недоли и из Убогова.

II

В одну сторону плетется в Гнетово Магда с толпой баб и плачет, а в другую сторону - в серую даль - несется поезд, ощетинившийся штыками. И в нем Бартек. Серой дали конца не видно Гнетово тоже едва разглядишь, только вдали зеленеет липа да золотится шпиль колокольни, на котором играет солнце.