- И скоро мы туда доедем?

- А тебе к спеху? Говорят: страсть как далеко, да ты не бойся, французы нас сами встретят...

Бартек стал усиленно работать своей гнетовской головой. Через минуту он спросил:

- Войтек!

- Чего тебе?

- А скажи на милость, что это за народ такой - французы?

Тут пред ученостью Войтека сразу раскрылась пропасть, в которую легче было провалиться с головой, чем вылезть назад. Он знал, что французы - это французы. Кое-что он слышал о них от стариков, - французы-де всегда и всех били; знал, наконец, что они чужаки, но как это растолковать Бартеку, чтобы и он понял, какие они чужие?

Прежде всего он повторил вопрос:

- Что это за народ?

- Ну, да.

Войтек знал три народа: в середине "поляки", по одну сторону "москали", по другую "немцы". Но немцы были разных сортов. И, предпочитая точности ясность, он сказал:

- Что за народ французы? Как тебе сказать, вроде немцев, только еще похуже...

А Бартек на это:

- Ах, стервы!

До этой минуты он питал к французам только одно чувство - чувство неописуемого страха. Но лишь теперь этот прусский ополченец проникся к ним подлинной патриотической ненавистью. Однако он не все еще уразумел как следует и потому спросил опять:

- Так, значит, немцы будут с немцами воевать?

Тут Войтек, как второй Сократ, решил идти путём сравнений и ответил:

- А разве твой Лыска с моим Бурым не грызутся?

Бартек раскрыл рот и с минуту смотрел на своего учителя.

- А ведь верно.

- Вот и австрияки - те же немцы, - продолжал Войтек, - а разве наши с ними не дрались! Старик Сверщ был на этой войне, так он рассказывал, что Штейнмец кричал им: "Ну, ребята, на немцев!" Только с французом не так-то легко.

- Боже ты мой!

- Француз ни одной войны не проиграл. Он как пристанет к тебе, уж у него не вывернешься, не беспокойся! А народ у них рослый - раза в два либо в три выше наших мужиков. Бороды они отращивают, как евреи. А некоторые черны, как черти. Такого как увидишь, молись богу...