С головы до пят кожу его покрывала татуировка - рисунки и словечки, выведенные красной и синей тушью. Я был с ним в одном плавании, когда ему сделали татуировку на последнем свободном местечке - это свободное местечко нашлось на лодыжке его левой ноги. Три дня он ковылял по кораблю с обнаженной распухшей лодыжкой, на воспаленной коже резко выделялись в облачке туши красные буквы: "В самой добродетели наша награ..." (дальше не хватило места). Он был глубоко и искренне верующим, а ругался, как базарная торговка. Ругань не порок, говорил он, матросы не поймут приказа, не разукрашенного крепкими словечками. Он досконально знал библию, вернее, он сам думал, что знает ее. Он верил всему, что сказано в библии, но достигал этой веры своим собственным методом. Он принадлежал, можно сказать, к "передовой" школе мыслителей и пользовался законами естествознания для истолкования всех чудес, вроде людей, изображающих шесть дней сотворения мира как шесть геологических эпох и тому подобное. Сам того не понимая, он являл собой довольно жестокую сатиру на нынешних теоретиков, пытающихся научно обосновать религию. А такие люди всегда бывают страшно дотошными и отчаянными спорщиками. Это всякому известно, незачем и говорить.

На корабле капитана Джонса в одном плавании был священник, но капитан не знал, что он священник, так как в списке пассажиров об этом не говорилось. Капитан очень полюбил преподобного Питерса и подолгу с ним разговаривал. Он рассказывал ему всякие истории, награждал его лакомыми кусочками из своей собственной жизни, вплетая в словесную ткань беседы сверкающую нить богохульства, которая освежала ум, утомленный скучной серостью ничем не расцвеченной речи. Однажды капитан спросил:

- Питерс, вам случалось читать библию?

- М-м-м... да.

- По ответу видно - не часто. А вы попробуйте разок взяться за нее всерьез и увидите - стоящее дело! Только не отступайте, держитесь крепко. Сперва ничего не поймете. Но понемногу все начнет проясняться, и тогда уж вы от нее не оторветесь, не отложите в сторону даже для еды.