Ну вот, мы обсудили все это, и я говорю: давайте найдем местечко на новом кладбище, что на холме. Ладно, говорят, мы не прочь, лишь бы недорого. Так вот, два самых лучших, просторных участка - это восьмой и девятый. Хорошее, удобное место для двадцати шести человек - двадцати шести рослых людей, понятно. А с детьми и прочими коротышками, если взять на круг, можно поместить, скажу тебе, тридцать, а то и тридцать два или три, и поместить очень прилично, без давки.

- Хватит за глаза, Вильям. Какой же участок ты купил?

- Сейчас скажу, Джон. Ну, значит, восьмой стоил тринадцать долларов, а девятый четырнадцать...

- Понятно. Так ты взял восьмой.

- Погоди. Я взял девятый. И вот почему. Прежде всего на него зарился дьякон Шорб. А он вытворял такие штучки, когда жена Сета его потеснила, что я бы его непременно вышиб с девятого участка, пусть это стоило бы мне два лишних доллара, не то что один. Вот так-то! Что значит, говорю, этот доллар, если подумать? Жизнь, говорю, это только паломничество, мы здесь не останемся вечно, с собой его, этот доллар, не захватишь. Ну я и выложил его, зная, что господь не позволит доброму делу пропасть даром и авось я еще у кого вытяну этот доллар, когда случится что продать. Потом была и другая причина, Джон. Девятый участок куда удобнее всех других на кладбище, он на самом красивом месте. Он прямо на макушке холма, как раз в середине погоста. Оттуда и Миллпорт виден, и Трэси, и Хоппер-Маунт, да еще уйма всяких ферм и всего прочего. Ни на одном кладбище в нашем штате нет местечка, откуда открывался бы такой красивый вид. Это Сай Хиггинс сказал, а уж он-то знает. И это еще не все, Джон. Шорбу теперь придется взять восьмой участок, куда ему деваться? Ну, а восьмой участок тут же, возле девятого, да только он на склоне холма, так что всякий раз, как пойдет дождь, вода потечет прямо вниз и промочит Шорбов. Сай Хиггинс говорит, что, когда дьякону придет время умирать, пусть уж он сразу застрахует свои останки и от огня и от воды.