В сложившихся катастрофических условиях казалось невероятным, что всего три с половиной года назад русские находились в столь же бедственном положении, как мы сейчас, и СССР находился фактически на грани исчезновения, когда мы стояли у самых ворот Ленинграда. И все же я был свидетелем того, как обратился вспять прилив войны, и русские, медленно оправляясь от поражений и потерь, объединились с англо-американскими союзниками и вынудили Германию перейти от наступления к обороне.
Когда в мае 1944 года я вернулся на Восточный фронт с курсов офицерской подготовки, вермахт уже отступил с большей части ранее занятой им советской территории. Группа армий «Север», одна из трех мощных военных группировок рейха на Востоке, отступила из Ленинградской области в Эстонию. Несколько недель спустя группа армий «Центр», располагавшаяся южнее нас, была практически полностью уничтожена мощными ударами советских войск. В следующие месяцы мы отступили еще дальше на запад, откатившись на территорию германского рейха.
Начиная с последних чисел января 1945 года я командовал стремительно уменьшавшейся в численном отношении минометной ротой, которая вела непрекращающиеся бои с частями Красной Армии, неуклонно выдавливавшими нас в Восточную Пруссию.
При очевидном превосходстве Красной Армии в живой силе и военной технике было ясно, что наше положение становится с каждым днем все хуже и хуже. Тем не менее мы продолжали сражаться. Разве у нас оставался другой выбор? Воюя с врагом на фронте, мы имели в тылу воды Балтийского моря. Надежды прорваться в центральную Германию у нас практически не оставалось. Как загнанные в угол звери, мы были вынуждены отчаянно сражаться за свою жизнь.
Получив повышение в звании с обер-лейтенанта до капитана в конце марта того же года, я пытался установить дисциплину и поддерживать моральный дух подчиненных. Солдаты моей роты старались сохранить свой обычный дух доверия, однако ни для кого не было секретом то, что ждет нас в будущем. В этих обстоятельствах погибнуть от русской пули на поле битвы казалось лучшим вариантом, чем испытать ад в русском плену.